среда, 24 декабря 2014 г.

Религия

Религия
-Исповедуй меня, батюшка, ибо я как истинный писатель очень много грешил.
-Что случилось, сын мой?
-Даже не знаю, с чего и начать.
-Что тебя тревожит?
-Все, батюшка, абсолютно все. Я делал такие вещи, о которых не принято говорить. Об этом я мог лишь писать. Делиться самым интимным со своими читателями. Мысли путаются. Я уже и не помню, с чего все это началось.
-Когда в последний раз ты был в церкви?
-Очень, очень давно.
-Что тебе мешало посещать эти святые стены?
-Трезвый разум и чувство вины.
-И что изменилось?
-Решил обратиться как в последнюю инстанцию. Замолить грехи, так сказать. Хотя я никогда не верил во все эти штуки…
-Прошу прощения?
-Ну, в религию, христианство и прочую мистификацию.
-Отчего же, сын мой? Ты разве не крещеный?


-Крещеный… но мне кажется, что здравомыслящий человек не может в это верить.
-Почему тебе так кажется, сын мой?
-Нет единой веры, батюшка.
-У тебя?
-Нет, вообще… в мире.
-Каждый верит в то, что считает нужным.
-Вот и я про то же. Столько религий и как узнать, что то, во что ты веришь, – истина?
-Это право выбора каждого, сын мой.
-Да-да. Я согласен. Только неохота верить в то, что не работает…
-Я понимаю твои смятения, сын мой. Расскажи лучше поподробней, что же тебя привело в наш храм.
-Я очень много грешил, батюшка. Очень.
-Что для тебя грех, сын мой?
-Я много пил, развратничал, разрушал семьи… а чревоугодие тоже грех?
-Конечно, сын мой.
-Вот значит еще и это… черт… сколько всего скопилось…
-То, что ты уже сюда пришел, сын мой, это первый шаг на пути истинном.
-Если честно, вроде я не специально направлялся в церковь, просто неподалеку в это вечернее время только один магазин с алкоголем открыт. Но как видите, батюшка, до него я не доехал, а зашел сюда.
-Почему ты пьешь?
-Я бы мог ответить, для того, чтобы уйти от проблем, снять напряжение, стресс, что именно в пьяном состоянии я лучше пишу, но все это будет ложь. Сам не знаю. А вы, батюшка, не пьете?
-Нет, сын мой…
-Конечно, как я мог забыть… прошу прощения за столь бестактный вопрос… вы же даете всякие обеты безбрачия и прочих наслаждений… вот скажите, батюшка, а как вы без всего этого обходитесь? Вы, я смотрю, еще весьма молоды, быть может, мы с вами сверстники? Сколько вам? Тридцать? Тридцать пять? Как вы расслабляетесь?
-Алкоголь наталкивает на путь ложный, ибо все это не от бога.
-А без женщин как обходитесь? Уж простите меня за мою напористость, но любопытство берет верх. Что творится в церковных кулуарах?
-Мы отрекаемся от мирской жизни. Нам…
-Я бы вот не смог без всего этого… иначе зачем мы живем? Я имею в виду, почему нужно добровольно накладывать на себя какие-либо запреты? Жизнь и так короткая штука. Хотя конечно, батюшка, я уже представляю, что вы мне ответите, что иначе человек превратится в животное, морально деградирует,   а род людской исчезнет. Я сам на эту тему много рассуждал и писал…
-А почему ты стал писателем, сын мой?
-Трудно сказать. Мне кажется, я просто не смог найти свою цель в жизни…
-Осознал ли ты всю свою ответственность за судьбу других?
-В смысле?
-Раз ты пишешь, значит, ты оказываешь влияние на души людей, читающих твои книги.  Что ты несешь им?
-Сложно сказать…
-Однако ты пришел покаяться в своих поступках.
-В этом вы правы, батюшка. Праведником меня трудно назвать. Но книги – это дети, за которых я всегда горд. Я просто устал от этой жизни. Может, примите в свои ряды? Э? А чтобы такой крест получить, какой нужен стаж? Шучу, конечно, мне в вашу организацию дорога закрыта, однако если что, готов хоть на испытательном сроке побыть монахом или как у вас стажеры называются? Неважно, вот я смотрю на вас и мне завидно. Нет у вас мыслей противоречивых, вы просто верите в свое писание. И плевать вам на конкурентов.
-Я тебя не понимаю, сын мой.
-Ну, я имею в виду католиков, буддистов. Популярность Папы и Далай-Ламы с каждым днем растет, несмотря на то, что оба так же против противозачаточных и абортов.  Да и всяких сект развелось. Не так давно с одним сайентологом выпивал, классный мужик оказался, хоть и нищий, все сбережения своим старшим наставникам перечислил, пришлось весь вечер его угощать. Кстати, вроде опять разрешили продавать книги Хаббарда? Вот истинный фантаст. Стругацкие нервно курят в темном углу. Чувак умер на шикарной яхте, имея шестьсот сорок миллионов на счету. Не боитесь таких конкурентов?
-Истинная вера она одна.
-Золотые слова и неплохой рекламный слоган. Думаю, если оформить в большом формате возле входа, в современном стиле изобразить патриарха в присутствии двух секси монахинь. Одна будет брюнеткой – символизировать темную сторону, другая блондинкой – показывать чистоту веры. Думаю, это позволит увеличить трафик посещения храма.
-От чего такая колкость, сын мой?
-Прошу прощения, батюшка, но я никогда не воспринимал никакую религию. Это как литература. Кто из них истина: Толстой или Чехов? Мопассан или, быть может, Пруст? Чарльз Буковский или Генри Миллер? Каждый жил как мог, верил в свои взгляды и делился этим с читателями. Точно так же и все духовные писания. Да и, по сути, что такое религия? Это в один прекрасный момент приходит человек, провозглашает себя избранником бога, говорит, что до его прихода люди жили неправильно, и только теперь ему поведали с небес, каких следует придерживаться правил, чтобы попасть в рай. Ну а далее хедхантинг, коучинг и территориальное позиционирование с учетом местных особенностей. Еще будет круче, если последует пиар-ход в виде смерти за благое дело. Тогда народ начнет вникать и думать, что что-то в этом есть, раз умер он за свою веру. Такая вот вирусная реклама.
-Ты все неправильно трактуешь, сын мой.
-Не злитесь, батюшка. Я уже вижу, как ваши скулы напряглись. Простите мой сегодняшний пьяный бред. Просто религия такая штука, что сегодня ты можешь стоять на проспекте с полосатым жезлом в руке, а завтра отпускать грехи в городе солнце.
-Все это неверные.
-Согласен с вами. Не вздыхайте так тяжело, я просто рассуждаю. Благословите мою заблудшую ницшеанскую душу. Вот была бы единая вера, одна-единственная на всей земле, я бы верил. Нет, правда! Главное, чтобы не возникало сомнений и инакомыслия.
-Все противоречия лишь зарождаются только у нас внутри, сын мой.
-Не до конца осилил глубину вашей фразы, батюшка, но спорить не буду. Да и вообще, быть может вы подумаете, что я сперва пришел покаяться в грехах, а затем всячески пытаюсь показать свое глумление. Простите еще раз, но такова моя противоречивая натура. Наверное, это еще один грех. Мысли путаются, несу всякий бред.
-Не волнуйся, сын мой. Вспомни первоначальную причину твоего визита.
-Вы имеете в виду, чтобы я наконец покаялся и быстрее валил отсюда? Шучу-шучу, сам вижу, что уже вас достал. Кстати, а можно я зажгу свечку и поставлю за здравие? Я купил одну у входа, правда, она парафиновая, уж больно дорогие восковые свечи у вас в церковной лавке. Кое-как наскребал последнюю мелочь для ящичка пожертвований. А вы кредитки не принимаете? Нет, ну ладно, тогда в следующий раз, когда будет соответствующее настроение, вернусь и еще пожертвую. Говорят, сейчас это даже модно, и любая благотворительность возвращается вдвойне. Может, тиражи еще чуть-чуть подрастут. Тьпу-тьпу, чтобы не сглазить, хоть на книгах я уже давно не зарабатываю. За свой тираж в сто тысяч я только смог купить зимнюю резину на любимый «РенджРовер».  Представляете, батюшка, подъезжаю к храму, паркуюсь и смотрю, посередине тротуара точно такой же стоит. Неудобно его кто-то поставил, пришлось по бордюру корячиться. Ну я ему в отместку колеса то шилом проткнул да слово нехорошее на капоте ключом начеркал. Это, наверное, тоже грех?
-Конечно, сын мой! Еще какой! Нельзя так поступать!
-Согласен. Сглупил. Ну ничего, батюшка, я хозяину все возмещу. Найти бы его еще. Припарковался он возле входа, значит, где-то здесь, ибо рядом нет ничего, да и время позднее. Уж случаем не видели вы, батюшка, бедного человека, которому я осознанно причинил зло? Я бы ему в колени упал да прощения просил.
-Нет, сын мой… хм… кроме нас в этих стенах нет никого. Джип этот… хм… наверное, кто-то по ошибке оставил… колеса, говоришь, проткнул…
-Да, все четыре… Что-то вы, батюшка, побледнели? Воздух здесь тяжелый да запах специфический. Отдыхать вам надо, батюшка, после трудового дня. Или как у вас рабочие смены называются? Не жалеете вы себя, все за грешников молитесь. Помолитесь и за меня. Я столько согрешил за свои годы. Гореть, наверное, мне в аду.
-На все воля господа.
-А если я не хочу? Я все понял и осознал и каюсь в содеянном. Можно мне после смерти переметнуться в другой лагерь? Замолвите за меня словечко? Помню из истории, когда-то давно такие штуки продавали – индульгенции. Купил и очистил греховный лист. Хотя вроде это у католиков было? Точно уже не припомню. Про Борджия читал. Сейчас сериал про них показывают, интересно, изменилось ли с тех пор? А в православии так же?
-Не понимаю тебя, сын мой.
-Ах, да, вы же, наверное, телевизор не смотрите. Но историю-то изучаете?
-Непременно.
-Вообще служба у вас тяжелая. И также читал, что клириков обучают строже, чем в любом институте. А правда, что химия для вас важная наука?
-Не важнее других, сын мой.
-Уж не поделитесь, батюшка, тогда секретом, кровотечением икон? У меня, к стыду, по химии двойка в школе была. Да и прочие точные науки я не любил. Литературу, кстати, тоже, это я лишь потом книгами увлекся, когда начал пробовать писать. А вы, батюшка, какие книги предпочитаете читать?
-Библию, сын мой.
-Ну это понятно. Самая популярная книга на земле. Мировой бестселлер, я бы сказал. На втором месте вроде «Дон Кихот»? Читали Сервантеса?
-Приходилось, еще в школе.
-Ммм… так вы в школе учились?
-Разумеется, сын мой. Как и все. Веру я обрел уже в зрелом возрасте.
-Так же как и я литературу! А что вы еще читали? Пелевина? Может быть, Веллера? Вот если Стогова, то я буду долго изумляться!
-Многое в жизни приходилось читать, сын мой. Были и хорошие книги, были и бессмысленные.
-Аналогично. Вот «Новый завет» очень сильная книга. Всего понемногу. Яркие сюжеты повествования, сплетение перипетий, законы драматургии. Не смотри на меня так, батюшка, мы об одной книге говорим, просто я ее так вижу. Лично бы поставил бутылку «Чиваса Ригала» на могилу автора, в знак уважения, но, увы, это тайна, унесенная веками. Хотя, наверное, это был коллективный труд. А что? Любую книгу писал человек. Даже «Молот ведьм». Что говорите? Тоже католики? Наверное, вам виднее.
-Мы опять отвлеклись, сын мой. Ты хотел поведать о своих грехах.
-А что ведать-то, батюшка. До утра все не расскажу. Как-то уже  пытался поведать местному священнику в Амстердаме, но он был пьян, пришлось идти к проститутке за сто евро. Уж пардон за мою искренность. Люблю я выкинуть что-нибудь такое эпатажное. Но с вами все по-другому. Вы меня все еще слушаете и пока вроде бы не собираетесь прогонять, а это очень хороший знак. Ой, а кто это там сейчас прошмыгнул? Похожа на девушку в рясе. Кажется, на ней не было трусиков. Вы же говорили, что мы одни? Думаете, показалось? Возможно, у меня богатое воображение, которое любит частенько шалить. Иногда я такие запутанные сны вижу, что если бы не ленился и сразу же выплескивал на бумагу, то получился первоклассный сценарий.Голливуд с радостью выложил бы кругленькую сумму. Вот представим, если смешать Хичкока, Гиллиама и Аронофски и добавить еще немного Кафки. Отдали бы триста рублей за билет на такое кино? Э, батюшка? А вы вообще в кино-то ходите? Мне лично постоянно нужно утолять визуальный голод. Если бы не стал писателем, то подался бы в режиссеры. Хотя чем черт не шутит, все еще у меня впереди. Я даже не так давно камеру купил, буду с хоум-видео начинать.
-Позднее время уже, сын мой. Приходи завтра.
-Уже? Хотя вы правы. Но больно я проникся церковной атмосферой. Местный антураж вдохновляет. Вернусь домой и напишу пару рассказов. Только вот в грехах так и не признался. Но можно мы завтра продолжим? Пообещайте, что помолитесь за меня?
-Обязательно, сын мой.
-Кстати, а ничего страшного, что ваши главные отлучили меня от церкви? Или на филиалы это не распространяется?
-Не понимаю тебя, сын мой.
-Ну как же? Вы разве меня не узнали? Хотя конечно, здесь так темно, что в застенчивых огоньках свеч тяжело рассмотреть лицо. По всем же газетам печатали, и я думал, что у вас моя фотография весит где-нибудь в подсобке, чтобы меня не впустил кто ненароком.
-Не понимаю…
-Когда вышла книга… моя версия библии… «Так рассказывал Пожарский»… церковная братия весьма критично высказалась в мою сторону.
-Да, я припоминаю этот случай. Так это ты, сын мой, написал ту скандальную книгу?
-Конечно, батюшка, а кто же еще? Но я встал на путь истинный и обещаю больше так не грешить.
-Я прощаю тебя, сын мой. Отныне здесь всегда будут тебе рады.
-Весьма благодарен, батюшка. Остался лишь один момент, который меня до сих пор мучает.
-Какой же?
-Если честно, вот уже целый час, на протяжении всей нашей беседы, я сижу и думаю, реальность ли это? Все вокруг. Настоящий ли это храм, свечи, иконы, да и собственно вы. Можно вас ущипнуть за бороду?
-Почему же тебя тревожит такая мысль, сын мой?
-Просто прежде чем очутиться здесь, последнее, что я помню, как я сел за печатную машинку, ибо работаю по старинке, и принял экстази, смешав его с виски. Метод Пелевина – Хемингуэя. Вот я и гадаю, подавляя желание, хорошенько вам врезать, чтобы разрушить бесовской морок.
-Подожди сын мой, вот смотри.
-Ой, а что это вы за брелок достали из кармана?
-Тревожная кнопка… подожди немного, сын мой, и ты поймешь реальность ли это или нет.
-Очуметь, как сказала бы Заворотнюк, с каких пор у попов тревожные кнопки появились?
-Время такое, сын мой, неспокойное… но ты все равно приходи к нам в следующий раз, мы будем рады.
-Хорошо, батюшка… но сейчас мне тогда действительно лучше покинуть вас. Может, еще успею заехать в мечеть, возможно, кто-нибудь меня выслушает в столь позднее время. Но к вам, батюшка, я обязательно вернусь… мне еще многое нужно поведать богу…

Комментариев нет:

Отправить комментарий